Главная Украинские Общие новости Виктор Чанов: "Я не представлял, что "Динамо" можно развалить так быстро"
^

Виктор Чанов: "Я не представлял, что "Динамо" можно развалить так быстро"

615
Виктор Чанов: "Я не представлял, что "Динамо" можно развалить так быстро"
Фото - dynamo.kiev.ua

Из поколения игроков киевского "Динамо" 80-х он – единственный, пожалуй, чья жизнь после футбола оказалась интереснее прежней. А не интереснее, так денежнее. Виктор Чанов стал крупным бизнесменом.

И мы рады за него – потому что во вратарские времена недополучил аплодисментов. Не сыграл в сборной столько, сколько достоин. Ведь в сборной был великий Ринат Дасаев.

Поговорили и об этом. Выяснилось, давние раны еще болят…

РЭКЕТ

– К футболу нынче отношения не имеете?

– Никакого. Я уже 15 лет генеральный директор компании. Занимаемся железной дорогой, транспортом, топливом, аккумуляторами, подшипниками.

– Вы – хозяин?

– Один из учредителей. Я не представлял себя в бизнесе, но друзья предложили: "Попробуешь?" Так и втянулся. Работаю по специальности – когда-то окончил торгово-экономический институт. В отличие от многих футболистов лекции посещал. Те конспекты мне помогли.

– В футбольных воротах вы удары пропускали. А в бизнесе?

– На "стрелках" бывать не доводилось. За 15 лет – ни одного бандитского "наезда". С той стороны, наверное, есть уважение. Да я и не олигарх. Знаете, о чем меня часто спрашивают?

– О чем?

– Почему хожу без телохранителя. Но мне прятаться не от кого! Устроить "показательное выступление", чтоб сопровождал джип с охраной, легко. Только незачем. А "наезды" случались государственного уровня.

– То есть?

– Это я называю "государственный рэкет". Ни с того, ни с сего является налоговая. Внаглую, не стесняясь – и давай! Вот тут помогает имя. В украинской власти много поклонников "Динамо" 80-х.

– В весе с тех времен не прибавили?

– Один килограмм. Дважды неделю играю в футбол. Причем в нападении. Пытались в рамку передвинуть – но я сказал: "Если ворота – то на входе. Буду билеты отрывать".

– В матчах легенд тоже в нападении?

– Нет, это святое. Там Чанова в атаке не поймут.

– Если завтра снова позовут тренировать вратарей в киевском "Динамо" – что ответите?

– Откажусь. Всему свое время.

– Семина в "Динамо" застали?

– Нет, работал с Демьяненко. Он, приняв команду, объявил: "Вратарей будет тренировать Чанов". У меня было единственное условие: совмещать футбол и бизнес. Но года хватило, чтоб убедиться – надо выбирать один стул.

– Бывшие игроки "Химок" нам рассказывали про методы тренера вратарей Сергея Краковского. Люди от таких нагрузок теряли рассудок.

– Это не методы, я про них слышал… Вратари делают "жабку" по сто метров. Есть украинская пословица: "Що занадтно, то не здраво". Краковский подходил к моему брату, чтоб тот дал какие-то упражнения. Слава ответил: "Сережа, извини. Думай сам". Это очень тонкая работа. Не зря же Акинфеев говорил: "Не будет Вячеслава Викторовича – не будет и меня".

У меня методика своя: если завтра игра – вратарей не дергал. Отправлял играть в дыр-дыр. Суркис спрашивал: "Почему?" Следом Демьяненко: "Ты уверен?" Что – мне показывать за день до матча, как правильно падать? Они и так знают. Голкипер должен быть легким. В тот год Шовковский не совершил ни единой ошибки! Он играл со свежей головой!

– Молодежь сегодня непростая?

– Как-то стоим с Демьяненко. Я не видел, что сзади молодые подошли. Толик подтравил: "А сейчас можешь на 70 метров точную передачу отдать?" – "Куда именно?" – "В этот квадрат". Я положил, куда надо. "А туда?" И туда положил.

– Молодые обомлели?

– Демьяненко говорит: "Теперь обернись". Тут-то я и увидел открытые рты. Они с разбега так не ударят, как я с места.

– Почему?

– На это мне тоже Демьяненко указал: "Смотри, что будет". Свистит об окончании тренировки – они фьють, и по машинам. Бриолин успели на голову намазать. Никого на поле!

– В ваши годы было иначе?

– Нас Лобановский выгнать не мог – каждый по сорок минут после тренировки дополнительно отрабатывал.

– И бриолином не пользовались?

– Да что вы… Я первый раз в Израиле с этим столкнулся. А в сборной СССР ребята попроще, никто не мазался.

ЗАБАСТОВКА

– В давнем интервью вы обмолвились: Дасаева ставили в ворота сборной по разнарядке…

– Готов повторить. Между прочим, Бесков звал меня в "Спартак"! Четко давал понять: проходишь и играешь. Рядом никого.

– Чувствовали себя сильнее Дасаева?

– Чувствовал! У Лобановского была мулька: в день матча сборной СССР раздавал игрокам листки. Все писали свой вариант состава. Я знал: иногда 15 человек были за меня. Трое – за Рината.

– Даже спартаковцы – за вас?

– В том-то и дело! И на чемпионате мира, и на Euro. А выходил все равно Дасаев.

Почему вы с лавки смотрели ЧМ-1990, когда у Дасаева не клеилось в "Севилье"?

– Меня достали этим вопросом! Да все были в шоке! Я после чемпионата мира неделю в Киеве не тренировался, принципиально. Приезжаю на базу и не раздеваюсь. Лобановский молчит – и я молчу. Однажды открываю газету, а там его интервью: "Чанова не ставил потому, что была травма". Беру газету и к нему: "Валерий Васильевич…"

– …что бы это значило?

– Слышу: "Не читай желтую прессу". Я поразился: "Вы меня извините, но некрасиво получилось". Так и расстались. Лобановский улетел в Кувейт, я – в Израиль.

– Больше не встречались?

– В 1991-м в киевском аэропорту кто-то аккуратненько хлопает по плечу. Оборачиваюсь – Васильич! Тоже в отпуск. "Хватит, не злись". Это был для Лобановского максимум – приравненный к извинениям. Сказать "прости" он не мог, только так: "З-забыли!" Похожая история была с Бельгией в 1986-м. Как раз тот случай, когда 15 голосовали за меня. Трое – за Дасаева.

– Четыре года, с 1986-го по 1990-й, были "вашими"?

– Я уверен – да. И болельщики это говорили, и Лобановский, по-моему, так думал.

Доктор Мышалов уверял, что на матче с Бельгией Лобановский упал в обморок. Вы сидели рядом.

– Не было обморока. Чушь.

А забастовка в Чокко, где на ЧМ-1990 квартировала сборная, была?

– Да. Нам улетать домой, а никто не надел гражданский костюм. Этим показывали: не сдвинемся с места, пока не выполнят условия игроков. И тут на крыльцо выходит Лобановский – тоже в спортивной куртке: "Если ребятам не отдадут обещанное, никуда не едем". Рейс задержали на четыре часа – вы представляете, сколько пришлось платить за простой? За новый воздушный коридор?

– Говорят, началась забастовка с того, что в списке на премиальные самые большие деньги причитались каким-то чиновникам.

– Не из-за этого мы взбунтовались. Нам ничего не хотели платить, ни копейки! Хотя за рекламу каждому полагалось тысяч по 12 долларов. Для 1990 года – несусветная сумма.

– Сколько удалось выбить?

– Около 8 тысяч. До конца не расплатились. А как нам угрожали!

– Колосков?

– Нет, Колосков сидел молча. Но говорилось наверняка с его согласия. Был такой Тукманов – вот он распалялся: "Да завтра вы уже не в футболе", "Заслуженных мастеров" с вас снимем…"

– В Чокко все было с ног на голову?

– Васильич ошибся в чем – мысленно он уже прошел группу: "Кто нас остановит – румыны, что ли?" Начал грузить со страшной силой, мы как загнанные лошади были. Думал: вот к плей-офф придет легкость. Там четыре дня перерыва. А тут – раз осечка, два осечка. И до свидания.

Но в последнем матче полетели?

– Да ерунда, были такие же вялые. Легкости мы дождались уже в Советском Союзе.

Зато в 1988-м накануне полуфинала с Италией Лобановский провел анкетирование – способны ли вы выдержать прессинг 90 минут.

– Совершенно верно! И все написали: "Да". Там "физика" была сумасшедшая. Вы же помните, как мы итальянцев гоняли.

– Больше у Лобановского опросов не было?

– В Киеве мог в день игры устроить "тренерский совет", я тоже в него входил. Меня Олег Лужный до сих пор Батей зовет. Я на таком совете выписал ему путевку в жизнь. Приезжаем в Тбилиси, Васильич вздыхает: "Справа некому играть". Говорю: "А Лужный?" Когда команда уже шагала на поле, Лобановский в тоннеле мне шепнул: "Учти, за результат отвечаешь ты!" Олег сыграл надежно – и пошел, пошел. Доигрался до "Арсенала".

ЛОБАНОВСКИЙ

– Правда, что Лобановский своей рукой написал за вас заявление в киевское "Динамо"?

– Он меня шесть раз приглашал. Разговор в Братиславе после матча сборной был седьмым. Прошу: "Дайте время на размышление". Уже к двери направился, Лобановский окликает: "Все, время истекло. Подписывай". Протягивает заявление. Я понял, что разговора номер восемь не будет.

– Может, стоило согласиться раньше?

– Нет. Эти шесть лет в "Шахтере" играл, стал капитаном. Я созрел для Киева, и он для меня созрел.

– Лобановский нашел для вас и Балтачи особенные слова после гола от "Порту", лишившего "Динамо" финала Кубка чемпионов?

– Я ждал скандала в раздевалке. Васильич молчал. Это конец, думаю, точно меня похоронили. Три дня спустя на базе Пузач говорит: "Зайди к Папе". Я понимаю – для прощальной беседы. Первый вопрос Лобановского: "Ты успокоился?" – "Ночь не спал, но уже все в порядке" – "Иди, работай…"

– Никаких упреков?

– Абсолютно. А мата от Лобановского вообще не слышал ни разу. Если кто-то на тренировке выругается, штраф достигал 500 рублей. Зарплата академика. У меня еще в "Шахтере" приключилась история. Только женился, супруга из медицинской семьи. И вот матч с киевским "Динамо", кто-то в мои ворота положил микрофон. А я как начал подсказывать защитникам! Всё в эфир. Приезжаю домой – теща бледная: "Я прежде радовалась – какой у меня интеллигентный зять. Почему вы так грубы?" – "Мама, рабочий момент…"

– Пропущенный вами гол со штрафного в 1989-м подарил "Спартаку" золотые медали. Был шанс отразить удар Шмарова?

– Мне казалось – что-то я долго лечу. В полете вижу: уже никак мяч не достаю. Лишь чиркнул по нему перчаткой. Вскоре со Шмаровым пересеклись в сборной. Предложил ему: "Вот тебе мяч, вот та самая точка. Стенка не нужна. Бей!" – "Витя, да я ж один раз из тысячи попаду…"

– Горазды вы подтравить, Виктор Викторович.

– А как я над Рацем потешался! У него прозвище – Клюшка. Люди двумя ногами так не работают, как он левой. А правая – слабенькая. Тренировка заканчивается – кладу мяч на линии штрафной. Говорю вкрадчиво: "Вася, пробей-ка с правой". Он задумчиво подходит, озирается – нет ли кого-нибудь поблизости? – и тюк по мячу. Тот прыгает до ворот. Но однажды влет поймал с правой ноги – и забил такой гол, что мы глаза вытаращили! В раздевалке устроили шоу. Каждый Раца за ногу подержал, кто-то на бутсу подышал и протер рукавом. Он засмущался: "Да ладно вам…"

– Скромный парень?

– Очень. Сейчас в Венгрии тренирует детвору, при "Ференцвароше". Главное, семья прекрасная, двое сыновей. Я уже в 80-х догадался, что он будет переезжать в те края.

– Почему?

– Потому что с детьми ни на украинском, ни на русском не разговаривал. Исключительно на венгерском. До меня сразу дошло: "Да ты, Вася, лыжи навострил?"

– Лобановский был человеком с юмором?

– Вот вам случай. Вальдано сломал ногу Яремчуку. Когда сняли гипс, Ваня приезжал на базу разрабатывать голеностоп. Идем с Васильичем – а из медицинского крыла ковыляет Яремчук. Лобановский спрашивает: "Как ты?" – "Чувствую себя хорошо. Играть не могу". Фраза, ставшая крылатой. Лобановский помолчал с секунду. Изрек: "Славный ты парень. Но что ж тебя Ваней назвали?"

ЯЙЦО

Шмаров рассказывал нам, что спартаковский автобус забрасывали камнями дважды – в Киеве и Донецке. С какими городами у вас связаны неприятные воспоминания?

– Как-то выиграли в Баку. Болельщики "Нефтчи" огорчились и в автобусе расколотили камнями все окна. Мы на пол рухнули, сумками накрылись. В Ереване выход из тоннеля рядышком с трибунами – так оттуда в нас летели пятаки. Кому-то из ребят засветили в лоб ребром монеты. А в Вене досталось уже мне.

– Чем?

– Фанаты "Рапида" сидели за моими воротами и кидали зажигалки. В меня ни разу не попали, но вся штрафная была ими усыпана. Когда мы повели 4:1, решил повыпендриваться. Демонстративно давил их шипами. И тогда в меня швырнули тухлое яйцо. Слегка зацепили плечо, но вонь поднялась такая, что с трудом дождался финального свистка.

– Баль до сих пор не в силах объяснить, как в 1989-м "Динамо" сгорело в Киеве "Спартаку" 1:4. Вы – можете?

– Мы года четыре убеждали Васильича сыграть против "Спартака" дома от обороны. Он упирался: "В Киеве – от обороны?! Ни за что! Только прессинг!" И спартаковцы нас на этом ловили, мы за ними не успевали. Со "Спартаком" в наш прессинг играть было нельзя. Когда в 1990-м перед очередным матчем встали уже на рога, Лобановский наконец-то прислушался. Сработало! Победили 3:1 и в Киеве, и в Москве. Потом еще хохмил: "Хорошую я тактику нашел?" Мы хором: "Васильич, конечно!"

– Как выглядели установки Лобановского?

– В руках маленький листочек. В линейку – штук пятнадцать "об". Об этом, об этом… Никогда ничего не менялось, что б ни случилось. Помню, приехал на базу простуженный. Доктора бегом наверх: "Валерий Васильевич, Чанов заболел! 39 температура". И тут родилась еще одна крылатая фраза: "Он ходит?" – "Ходит" – "Вот пусть и гуляет вокруг поля".

– Зачем?

– Для его успокоения. Накануне важной игры Лобановский должен был видеть всех основных игроков. Я, как дурак, натянул шапку поглубже и бродил между двух полей. И на игру он меня выпустил: "Уже 38? Я же говорил, все нормально…" Или наложили на палец 14 швов, Лобановский усмехнулся: "У него пальчик болит?!" – "Я выбивать не могу, швы разойдутся" – "И не надо. У нас есть, кому выбивать".

– Кто ж вам палец так расковырял?

– Товарищ Бубнов в подкате. Я забирал мяч – а он по бутсам, гетрам и пальцам проехался шипами. Хоть не по лицу. Как Протасов когда-то. Опередил Олега на мяче, он перепрыгивал. А я быстро поднялся и получил ногой по физиономии. Потерял сознание. Когда очнулся, вижу – Лобановский менять не собирается. Я ведь живой.

– Но Протасову за вас судьба отомстила.

– Столкнулся головой с кем-то из защитников московского "Динамо". У Протасова лобовая кость выгнулась! Приходим к нему в больницу, осматриваем эту вмятину: "Ничего себе пепельница". Так смеялись, что жена Олега обиделась: "Не стыдно?!" – "Это мы поддерживаем…" Не представляю, как доктора выправляли. Даже шрама не осталось.

ПИСТОЛЕТ

– Как отреагировали на слова Бубнова, что киевское "Динамо" сидело на допинге?

– Бубнов играл с нами в сборной, все видел – где он допинг-то нашел?! Да, у Папы была фармакологическая программа, куда входили витамины, рибоксин. Их и Бубнов принимал. Но это не допинг. Если б нам давали какие-нибудь сомнительные таблетки, молчать не стали бы, уж поверьте. Коллектив был очень дружный. Например, в конце 1983-го, когда Киев тренировал Юрий Морозов, не побоялись с ребятами прийти к председателю общества "Динамо" и выдвинуть ультиматум: либо он, либо мы.

– Чем не устраивал Морозов?

– Это был ужас! Нелепые упражнения, бестолковые установки. На фоне Васильича – небо и земля.

– Лобановский, уходя в сборную, сам рекомендовал Морозова.

– Потому что они были не разлей вода. Но это совершенно разные люди – и в жизни, и в работе. Я не представлял, что классную команду можно развалить так быстро. Тренировки превратились в каторгу. То играем в лапту. То задание – попасть мячом в два других мяча. Мы слушаем и думаем: "Ты травишь? Футбол с бильярдом перепутал? Это киевское "Динамо", а не пионерский отряд!" Был еще эпизод, который не добавил Морозову уважения. Позади пара месяцев после его назначения. Едем на автобусе из киевского аэропорта. Морозов берет микрофон, объявляет на весь салон: "Завтра в 11.00 от Финляндского". Народ прыснул: "Ничего, что это Киев, а не Ленинград…" Все складывалось из мелочей.

– Какие у него были установки?

– "Каждый с каждым". Мы привыкли с Васильичем к прессингу, а здесь тупая персоналка. Правый хав ушел налево – ты за ним. Он в туалет – и ты туда же. В обороне игра разладилась, нам постоянно забивали. В какой-то момент сообразили: еще немного – и встанем на вылет. Тогда после установок собирались отдельно: "Забыли все, что он сказал. Играем так и так…" В перерыве Морозов влетал в раздевалку багровый: "Разве я это говорил?!" А на него уже не обращают внимания.

– Такими темпами могло дойти до сплава.

– Конечно! Мы были на грани. Морозов настроил против себя всю команду. Над ним уже просто издевались. Орет: "Была б моя воля, взял бы пистолет и расстрелял вас!" Хорошо. Утром приходит на теорию, а на столе – пистолет.

– Настоящий?!

– Игрушечный. Но Морозов все понял, развернулся и выбежал.

– Как же вы потом общались в сборной, где он был ассистентом Лобановского?

– Уезжая из Киева, Морозов произнес со слезами на глазах: "Спасибо за урок, который преподали". Он действительно сделал выводы. В дальнейшем проблем с ним не возникало.

Вы пропустили из-за травмы сезон-1985. Сколько раз после этого приносили Лобановскому заявления об уходе?

– Пять. А он разрывал их со словами: "Зачем себя хоронишь? Работай!" В феврале 1986-го перед четвертьфиналом Кубка кубков с "Рапидом" был сбор в Болгарии. У команды две тренировки в день, а я себе устраивал три. Просыпался в 6 утра, брал сетку с мячами, будил кого-то из молодых – и на поле. Весь сбор отпахал в таком режиме. Хотя не сомневался, что на "Рапид" выйдет Миша Михайлов. В сумку теплые вещи уложил, чтоб не мерзнуть на скамейке запасных. И вдруг слышу на установке: "В воротах – Чанов". Месяца через полтора, когда уже провел несколько матчей, вызывает Лобановский: "Ну что, заявление-то подписывать?" Я подыграл: "Какое? О чем вы, Васильич?" – "Ах, вот как…" Рассмеялся, и больше к этой теме не возвращались.

ШУМАХЕР

– В Донецке футболисты периодически спускались в шахту. Вы тоже?

– Один раз. "Шахтер" кому-то проиграл, и команду отправили смотреть в глаза работягам. Привезли на шахту имени Горького. Выдали робу, каску, фонарь – и вниз. На глубину 1800 метров.

– Ого.

– Это ж не кузбасские шахты. В Донецке и до 2500 метров доходит. Сначала страха не было. Наоборот, интересно. Но когда для перехода в соседний штрек ползешь полсотни метров под углом 45 градусов, мозги мгновенно прочищаются.

Самые памятные деньги в вашей жизни?

– Первая зарплата – 60 рублей. В дубле "Шахтера" мне, десятикласснику, выдали их трешками. С этой пачкой в школе устроил разгуляево – всем сок, бутерброды, пирожные…

Какие премии были за Кубок кубков и серебро чемпионата Европы?

– За Euro – по 15-18 тысяч марок, в зависимости от количества матчей. За Кубок кубков заплатили по 400 долларов. Плюс каждому раздали 500 рублей в конверте. Лично от Щербицкого.

– Вы были знакомы с его сыном?

– Да, отличный парень, неизбалованный. Валеру убили алкоголь и наркотики. Родные пытались вытащить из трясины. Знаю, Щербицкий-старший иногда брал его за грудки и чуть ли не об стенку бил: "Хоть понимаешь, что ты сын руководителя ЦК Компартии Украины?! Веди себя нормально!" Но хватало Валеры ненадолго. Закончилось все печально. Замерз в подъезде, пережив отца на год.

После чемпионства 1990-го футболистам киевского "Динамо" вручили двадцать новых "Мерседесов". Юран говорит, что аварий на них не избежал никто. И вы?

– Мне "Мерседес" не достался. Когда их пригнали, многие игроки, в том числе я, уже подписали контракты с зарубежными клубами. Летом 1991-го проводил отпуск в Киеве. Заглянул на базу. Главным тренером "Динамо" был Пузач. Пошли попариться. В сауне говорит: "Рано ты в Израиль уехал. Сейчас бы на шикарном автомобиле ездил". Я усмехнулся: "Вообще-то, Кириллыч, это не по-людски. Разве мы не заслужили "Мерседесы"? Молодежь к чемпионству отношения не имеет".

– Что Пузач?

– Отмахнулся: "Да ну, Витя, брось…" А у меня вырвалось, без задней мысли: "Эти машины – не для этих людей". Но и подумать не мог, что будет дальше. Мистика.

– В 80-е у кого-нибудь в "Динамо" была иномарка?

– Что вы! Предел мечтаний – "девятка". У меня была экспортной сборки, а приятель из МВД подарил милицейские номера.

Синие?

– Нет. Номер для спецтранспорта – серия 50, первая буква М. Гаишники никогда не тормозили. У Лобановского номер тоже был непростой. Правда, за руль он садился редко. За десять лет накатал на своей "Волге" 6,5 тысяч километров. Кстати, у него была фишка – за день до матча обязательно на базе должен помыть машину.

– Вручную?

– Да, когда был помоложе, сам брал тряпку, ведро. Он же был очень суеверный. В автобус заходил последним. А на стадионе всегда стоял с левой стороны от тоннеля, ожидая появления команд.

Какие у вас приметы?

– Никому не позволял прикасаться к своим игровым перчаткам. Это не блажь. В юношеской сборной выдали адидасовские перчатки. Ребята их разглядывали, примеряли. Начинается матч – ломаю ключицу. Позже в Польше история повторяется – только у меня перелом руки. С тех пор зарекся перчатками делиться. Всех предупредил: "Мои – не трогать!"

– Табу никто не нарушал?

– В команде – нет. А дома кума однажды поактивничала. Прихожу – она в моих перчатках! Вот, говорит, помыть решила. Я это как увидел, чуть рассудок не потерял. Потом рассказывала: "Всякое в жизни слышала. Но такое количество мата – никогда". А меня переклинило.

– Что сделали с этими перчатками?

– Матч в них отыграл – и выкинул. Перчатки были именные – благодаря контракту с Reusch. Немцы вышли на меня через Тони Шумахера, соучредителя этой фирмы. Денег не платили, зато регулярно присылали новенький комплект вратарской экипировки. Партийные чиновники подняли шум – дескать, советский спортсмен продался капиталистам. Но за меня вступился Лобановский. А Шумахер, узнав, какого размера мне требуются перчатки, долго хохотал.

– Почему?

– "Как же ты мячи-то ловишь такими ручками?". 8,5 – это очень мало. На втором месте у немцев шел вратарь с 12-м размером.

У вас и пальцы тонкие. Музыкальные.

– Многие говорят. Еще удивляются: "Неужели тебе их не выбивали?" Хотя главный признак посредственного голкипера – выбитые пальцы. Значит, нет техники. Неправильно идет на мяч. Все, для меня это не вратарь!

– А Маслаченко, у которого были искривленные пальцы?

– Это последствия переломов. К тому же одно время Маслаченко без перчаток играл. Шипом наступили – и привет. Выбитый палец выглядит иначе, с буграми на фаланге.

– Потрясены были, когда перед финалом Кубка СССР "Динамо" – "Торпедо" брат с вами не поздоровался?

– Еще бы! Такое произошло впервые. Стоим под трибунами, а родной брат смотрит сквозь меня. Как на посторонний предмет, который никогда не видел. Я в растерянности: может, у него крыша поехала? Потом-то обсудили – Слава так настраивался. Но хотя бы предупредил…

ВОЙНА

– Отец ваш, Виктор Чанов-старший, был знаменитым вратарем. Записи его матчей сохранились?

– К сожалению, нет. Вот фотографий – море! Все игроки ЦДКА в офицерской форме: папа, Бобров, Федотов, Гринин, Николаев… Забавный снимок из Эфиопии, там играли.

Отец воевал?

– На фронт отправился 17-летним, приписав себе два года. Попал в конную разведку. Вокруг мужики старше, папу оберегали. Они идут на задание – его оставляют с лошадьми. Рассказывал: "Сидишь по трое суток, ждешь. Ушло семь человек – дай бог, чтоб хоть кто-то вернулся". Лошадей забирает, ведет в часть. О войне отец говорил неохотно. Гордился одним фактом.

Каким?

– Дошел до Кенигсберга – и ни разу не закурил. Табак обменивал на сахар.

Ранения были?

– Ни единого! Дослужился до лейтенанта. Несмотря на 25 суток строгого ареста.

– Это за что?

– Прежде в бильярд играли на "ку-ка-ре-ку". Кто проигрывает – лезет под стол и кукарекает. Один гражданский продул и заартачился. Папа его наклонил, помог залезть под стол. Дядька оказался генералом.

– Сын Николая Сологубова вспоминал: "Однажды батя при мне пустил в ход руки. Закинул мужика в мусорный контейнер и закрыл сверху". Вы у своего отца такие сцены видели?

– Да, был эпизод, когда он тренировал донецкий "Локомотив". Зимой вернулся со сборов. Я во дворе катался с горки. Подошла компания взрослых парней, подшофе. Начали мальчишкам палки совать в санки. Отец крикнул: "Шли бы вы отсюда, здесь дети". Кто-то из толпы грубо ответил.

– И получил?

– Я второго такого вратаря, как отец, не знаю – он легко рукой докидывал до центра поля. А еще в разведке руки натасканы – быстро и тихо брать "языка". В общем, говоривший улетел в яму. Остальные затихли.

– Каким был последний день отца?

– Я бы сам хотел уйти так тихо и спокойно, как он. Прилетаю из командировки – встречает сын: "Деду с утра неважно". Сразу к нему, капельница. До двух часов ночи беседовали. Наконец говорит: "Езжай домой, ты устал после самолета. Завтра позвони". Во сне умер. Никого не мучил и сам не мучился.

– Мамы не стало вскоре?

– Спустя четыре года. Очень тосковала, они 58 лет вместе прожили. Вы спрашивали – пропускал ли я удары в жизни? Не было удара больнее, чем потеря родителей. Ты понимаешь, что рано или поздно это произойдет. Но все равно – не готов.

ГУБА

Что за лицевую операцию вы перенесли в детстве?

– У меня врожденная патология – заячья губа. И операция была не одна. Сейчас посчитаю. Три, четыре, пять… Девять!

В каком возрасте сделали первую?

– В 6 месяцев. Последнюю – лет в 9. Хирургическое вмешательство при такой патологии помогает не всегда. Но мне повезло. Родители вовремя забили тревогу, нашли хороших врачей, плюс усиленно занимался с логопедом. Так что многие даже не в курсе моих бед.

А кто в 1980-м посоветовал с травмой колена обратиться к знахарке?

– Слепой массажист "Шахтера" Володя Ткаченко. Я на скользком поле неудачно развернулся – и колено вылетело. Ткаченко говорит: "Если хочешь обойтись без операции, езжай к бабуле. Вот адрес".

– Где она жила?

– В Донецкой области. Вправляла руками – коленная чашечка вернулась на место. Хотя от боли искры из глаз сыпались. Затем месяц в гипсе, и все. "Витечка, отдыхай", – сказала она. Я полностью восстановился. Эта знахарка многим помогла. Бывало, привозили человека, который встать не мог, а от нее уходил на танцы. В благодарность купил ей ковер.

Когда взорвался чернобыльский реактор, семью увезли сразу?

– Лишь сына – к родителям в Донецк. Там было безопасно. От Киева 800 с лишним километров, да и ветер двинул в сторону Белоруссии. Супругу же из города не выпустили.

– Почему?

– Она рентгенолог. А врачам запретили покидать Киев. Сказали: кто уедет – диплом на стол. Из-за радиации у жены ногти на руках сходили слоями. Но после года в Хайфе и поездок на Мертвое море все прошло.

– Она работала в Израиле?

– Хотела. Наши дипломы там не признают, и любому врачу нужно начинать с нуля. В этой стране я понял, что такое закон. Чтоб жене в виде исключения предоставили рабочую визу, клуб подключил огромные связи. Добрались до премьер-министра! Тот отрезал: "Если дадим супруге Чанова – значит, и другим придется давать. А это невозможно". Вопрос был закрыт.

– Вы же вместо Израиля могли очутиться в "Манчестер Юнайтед"?

– Англичане меня и Гену Литовченко звали на просмотр. Не было никаких гарантий. А "Маккаби" из Хайфы предложил трехлетний контракт. Решил не рисковать. Все-таки возраст. Наивно полагал, что в Израиле буду отдыхать после чемпионата СССР. Но футбол там специфический, вратарям не расслабиться.

– Мы читали, популярность у вас в Хайфе была невероятная.

– Это правда. Пока навещал родных в Киеве, фанаты "Маккаби" выкрасили мой дом в бело-зеленые цвета клуба. По улице спокойно пройти было нереально. Некоторые, завидев меня, падали в обморок.

– Вы серьезно?

– Да. Человек указывает на меня: "Гляди-ка, живой Чанов!" – оп, и выключается. Все бы ничего, но есть у израильтян традиция. Берут двумя пальцами за щеку, целуют и говорят: "Барух ашем!" Что переводится – "Ты бог!" Знак большого уважения. Согласитесь, не очень приятно, когда тебя постоянно хватают за лицо и пытаются облобызать. Особенно если это какой-нибудь сопливый мальчик. Иногда я непроизвольно бил по рукам. Но в остальном было замечательно. Все под боком, никаких перелетов. Самый дальний выезд – четыре часа на автобусе.

– Куда?

– В Беэр-Шеву. Для израильтян это как путешествие во Владивосток. Автобус до потолка забивают продуктами, баклажками с водой. Целая экспедиция!

Вы, кажется, поклонник оперетты?

– Да. Любовь к ней передалась от мамы. Видел всю классику. А "Летучую мышь" – более двадцати раз! В Киеве, Москве, Петербурге, Вене…

– И не наскучило?

– Нет. "Летучую мышь" готов смотреть снова и снова.

Лучшая постановка, на которой побывали?

– В венском оперном театре. Это потрясающе. Окажетесь рядом – сходите обязательно.

. Главные новости футбола в Viber viber background
Читать
. Главные новости футбола в Telegram telegram-background
Читать
Оцените
Поделитесь
Источник: sport-express.ru

Статьи

Все статьи
Оставили комментарии на форуме: loading
Оставить комментарий на форуме
Здравствуйте!
Мы заметили что вы используете блокировщик рекламы. Очень просим отключить его для footboom.com Реклама основной источник дохода для нас. Без нее мы не сможем оплатить работу журналистов.
Добавить в исключения